В последние годы в Японии вновь поднимает голову милитаризм. В стране созданы значительные по численности, оснащенные современной техникой вооруженные силы. Быстрыми темпами (6,5—7% в год) растут ассигнования на военные цели. Усиливается милитаристская и реваншистская пропаганда. Совершенствуется система военно-доктринальных взглядов. В правящих кругах все более активно высказываются претензии на лидерство Японии в азиатско-тихоокеанском регионе, на большую долю участия страны в определении империалистической политики Запада.
   В конце 70-х — начале 80-х годов в основу подхода к выработке военной политики Японии был положен глобальный подход, суть которого заключается в координировании и объединении экономических, дипломатических, идеологических и военно-политических усилий стран империалистического Запада в борьбе с социализмом как общественной системой и носителем коммунистических идей, представляющих «главную угрозу существованию капиталистического строя». Такой подход органически вписывается в систему широких военно-стратегических приготовлений Соединенных Штатов, поддерживаемых их ведущими союзниками.
   Бывший высокопоставленный сотрудник японского Управления национальной обороны (УНО) и дипломат X. Окадзаки утверждает, что «почти не существует условий, при которых Япония могла бы быть вовлечена в локальную войну», и призывает исходить из вероятности ее участия лишь в мировой войне. «В настоящее время,— пишет один из руководителей налета японской авианосной авиации на главную базу ВМС США Пирл-Харбор 7 декабря 1941 г., генерал-лейтенант в отставке М. Гэнда,— наступает эра войн на всеобщее выживание... эра коалиционной стратегии великих держав».