Ослабление позиций банков

   За последние 10—12 лет во взаимоотношениях внутри этого «триумвирата» произошли серьезные изменения. Вкратце их суть заключается в том, что в связи с ростом самофинансирования нефинансовых корпораций (т. с. в связи с тем, что для промышленных, торговых и других корпораций понизилась необходимость прибегать к займам) позиции коммерческих банков ослабли, прежние методы рационирования кредита потеряли свое значение, а Японский банк все больше прибегает к стандартным методам регулирования, примерно таким же, как в США и в ряде других стран монополистического капитализма, а именно: к манипулированию учетной ставкой процента, операциям на открытом рынке и изменениям норм обязательных резервов.
   В таком повороте, несомненно, проявляется социальная природа кредитной системы—ее неизменная привязанность к коренным принципам капиталистического общественного строя. Но из этого ни в коем случае не следует, что поворот к строгому государственному регулированию (вплоть до государственного рационирования кредитов) представляет собой временный и случайный зигзаг. Нет — и сейчас государство прибегает к активным операциям с целью регулирования курса иены, в зависимости от обстановки — повышения или понижения ее курса, включая такие меры, как ограничение использования иен во внешнеэкономических операциях, включая массированную продажу или скупку иностранной валюты и т. д. И в случае серьезного ухудшения экономического положения никакой «неоконсерватизм», никакая «монетарная парадигма», никакая административно-финансовая реформа не остановят правительство ни перед дальнейшим ростом государственного долга, ни перед активным воздействием на условия кредита и т. д. Другими словами, нынешний поворот должен являться свидетельством гибкости, адаптивности системы государственного регулирования, но отнюдь не ее возвращения к тому, что было до войны, или ее прихода к тому, что проповедуется нынешними адептами экономического либерализма.
   Я не имею возможности в рамках данной статьи вдаваться в подробности, но могу сказать, что этот вывод сделан на основании положения дел не только в первом и третьем блоках, но и во втором и в четвертом, т. е. в сферах государственных финансов и административного руководства.
   Сейчас еще рано давать точную оценку переменам, происходящим в связи с проводимой с 1980 г. административно-финансовой реформой. Самое простое, конечно, было бы сделать вывод о том, что буржуазное японское государство в силу своей социальной природы «добивает» государственную собственность и ослабляет регулирование в интересах прибылей монополий. Но такой вывод был бы поспешен и преждевременен. Нельзя сбрасывать со счетов тот факт, что в Японии существует обширный «третий сектор», который в широком смысле означает отнюдь не только существование смешанных государственно-частных компаний, по и осуществление ряда крупных временных или постоянных программ на основе финансового и иного сотрудничества государства и частных корпораций. Кроме того, есть отрасли, которые формально являются частными, но фактически находятся под эффективным государственным контролем, включая государственные субсидии, рассмотрение МВТП планов строительства и реконструкции и, наконец, контроль над тарифами. Это относится прежде всего к энергетике, что достаточно убедительно показано в книге С. С. Ульяничева «Энергетика Японии: экономические проблемы развития» (1981 г.). И я думаю, что мы вряд ли ошибемся, если выскажем предположение, что вся сфера железных дорог, воздушного транспорта и связи будет находиться на таком же положении, как ид энергетика, т. е. при формально частном статусе — под фактическим государственным контролем. Мы уже говорили о банковской системе и не забудем о том, что помимо Японского банка есть и остаются государственные Банк развития, Экспортный банк и находящиеся под полным государственным контролем Токио-банк — центральный банк международных расчетов, Промышленный банк, а также некоторые другие полугосударственные кредитные учреждения общеяпонского и отраслевого характера.